https://rakhimkulova.online/inner-critic-active
В схема-терапии Джеффри Янга есть понятие режимов. Один из самых разрушительных — режим «Карающего Родителя».
Экстернальная самооценка - когда ваша ценность зависит от того, что о вас говорят другие, вы не можете выдержать критику. Вы не можете выдержать правду. Вы не можете выдержать даже простой вопрос: "А кто ты без этого признания?"
Когда ребёнку с детства говорят, что его тело — неправильное, он не просто запоминает эти слова, он структурирует вокруг них всю свою личность.
В психологии это называется соматической стигматизацией. Тело становится врагом.
Ждите большое видео
Самоотверженность с уничтожением твоей собственной личности - кто выигрывает и кто больше всех теряет?
Эрик Эриксон, известный психолог, описал кризис идентичности в зрелом возрасте как период, когда человек пересматривает: "Кто я, если я не мать/отец, не жена/муж, не работник?"
Многие думают: "Мне уже 40, 50, 60, 70 — что я могу изменить?".
Татьяна из моего нового выпуска думала так же. Она считала, что её жизнь уже кончена, что она никому не нужна, что поздно что-то менять. Но она ошибалась - https://rutube.ru/video/e3b1f86191d5a71b7a9ca40b3789f2c9/
Многие думают, что духовность — это когда ты никогда не падаешь. Когда ты всегда чист, всегда прав, всегда "выше" своих слабостей.
Когда человек совершает поступок, противоречащий его ценностям, он чувствует стыд. И вместо того чтобы остановиться, он начинает себя наказывать: "Я плохой, я не заслуживаю прощения, я монстр".
Маршалл Розенберг, основатель ненасильственного общения, говорил: все наши поступки — даже самые разрушительные — это попытки удовлетворить базовые человеческие потребности.
Глубинная вера в то, что мир держится на моральном балансе: «хорошим — воздаётся, плохим — наказывается». Мы носим её с детства из сказок и родительских фраз. Она делает жизнь предсказуемой и даёт нам иллюзию контроля через «правильное поведение».
Мы знаем головой, что умрём, но подсознание живёт так, будто времени бесконечно много. Мы откладываем главное, терпим нелюбимую работу, не говорим о чувствах, «потому что успеется». Это не глупость — это базовая защита от экзистенциального ужаса.
Иллюзия простоты - глубинная вера в то, что мир можно разделить на чёрное и белое, добро и зло, своих и чужих. Мы упрощаем, потому что сложность утомляет. Эта иллюзия даёт нам быстрые ответы и чувство ясности.
Созависимый человек — это тот, кто ставит себя в зависимость от проблем и потребностей другого. Он не может отделить свои чувства от чувств других. Он не знает, чего хочет он — он знает, чего хотят другие
Почему мы не можем просто "забыть" травму? Потому что травма живёт не в воспоминаниях. Она живёт в теле.
Представьте: вы смотрите на свою руку. Она ваша? Екатерина, героиня моего нового выпуска, говорила мне: "Я смотрю на руку и не понимаю — моя ли она. Я не чувствую ни голода, ни боли, ни усталости. Я как будто смотрю на себя со стороны".
Это состояние называется диссоциация - ты просто "выходишь из тела", чтобы не чувствовать боль. Это не "сумасшествие". Это способ выжить. Но что с ним делать?
Спасая других, погибаешь сам. Это геройство или все таки нечто более сложное?
Мир несправдлив, материнская любовь не всегда безусловна.
В сказке "Морозко" падчерица сидит в зимнем лесу, замерзает, но говорит: "Тепло, Морозушка". Она не жалуется. Она не просит о помощи. Она смиряется.
Это классический режим «Смиренного ребёнка» (термин Лии Стоммел). Он формируется у детей, которые в детстве научились: "Помощь не придёт. Жаловаться бесполезно. Легче терпеть, чем просить".
Золушка — это не просто сказка. Это архетип девочки, которая выросла с убеждением: "Чтобы меня любили, я должна быть полезной. Я должна работать. Я должна терпеть".