О Владыка мой, Царь веков, от Которого сияние исходит! Ныне я стою там, где некогда боялся помыслить, — у порога Твоих невыразимых тайн. И не только помыслить, но и войти, жить в любви Твоей, как рыба живет в океане, как луч солнца живёт в пространстве и считает его своим домом. Где же те дни, когда я, окаянный, блуждал по долине плача, задыхаясь в собственных грехах? Где те ночи, когда сердце моё сворачивалось от ужаса и я не знал, есть ли у Тебя взгляд милости? Всё это — как сон, который коснулся меня и ушёл навсегда. Пробудился я, и нет ни следа той безысходности. Не вернутся рыдания мои, не воскреснут страхи мои — ибо Ты, Господи, обернул мой траур в ликование, снял страх и препоясал меня веселием. О Щедрый, о Прещедрый, о Тот, Кто из бездны отчаяния выносит на плечах Своих, как пастырь — заблудшего агнца! Как случилось, что Ты призрел на меня, смрадного, и ввел в чертоги Твои? Нет заслуг в руках моих — одни пустые ладони. Но Ты наполнил их маслом неизреченной радости. Нет крыльев у души моей — но Ты подхватил меня, как орлица птенца, и вознёс выше небес. Ныне я вижу: всё, что было там, внизу, — болезни, разлуки, бессонницы, предательства, усталость до смерти — всё это оказалось повивальной бабкой для этого часа. Ибо если бы я не знал горечи, как бы познал сладость Твою? Если бы не тонул в собственных слезах, как бы оценил, что Ты отираешь всякую слезу с очей моих? Теперь же — только любовь. Бескрайнее, безбрежное море любви. Я погружаюсь в него, и нет дна. Я выхожу из него, и нет берега. Я не могу насытиться Тобою — и не хочу насытиться, ибо само ненасыщение есть сладость. Каждый миг здесь в раю — как первое объятие после долгой разлуки. Каждое дыхание — как нескончаемое «благодарю». Каждый взгляд на Тебя, Господи, — как новое рождение. И знаю, что никогда уже не кончится это. Ибо я отныне в Царствие Небесном Твоем среди неисчислимого числа спасённых душ человеческих. Не будет завтрашнего дня с его заботами, не будет ночи с её страхами. Здесь — один бесконечный день, день брачного пира. И я, блудный сын, сижу за трапезой Твоей, и Ты Сам угощаешь меня, и ангелы дивятся, глядя, как Ты целуешь мои руки, которые были в грязи, ибо Ты – Отец мой, ежедневно ждавший меня у ворот дома, когда я ушёл от Тебя. О чём попросить Тебя в таком блаженстве, Боже? Уже не о прощении — ибо Ты уже всё простил меня до дна. Уже не о терпении — ибо не осталось скорби. Одно лишь прошу: дай мне никогда не привыкнуть к этому счастью. Пусть оно всегда будет для меня новым, как первая утренняя заря в мире, который только что сотворён. Пусть изумление моё не иссякает. Пусть благодарность моя льётся рекой, которая ширится, а не мелеет. Слава Тебе, принявшему грешника в райские обители прежде, чем я успел опомниться! Слава Тебе, покрывшему позор мой светом лица Твоего! Слава Тебе, сделавшему меня, недостойного, свидетелем славы Твоей вместе с пророками, апостолами и всеми смирившимися пред Тобою! Ныне я не хочу даже вспоминать тот мир, в котором прошли земные годы мои. Я всегда помнил Твою просьбу радоваться о том, что имя моё написано на небесах. И вот я радуюсь — радостью чрезмерной, почти нестерпимой, сладкой до боли. И эта боль — не мука, а восторг! Благословен Ты, Господи, Который из погибели ведёшь к жизни, из тьмы — к свету, из рабства — в свободу сынов Божиих. Имя Твоё — Любовь. Имя Твоё — Спасение. Имя Твоё — Элохим, Адонай, Эль Шаддай, Яхве, Сущий Господь Бог. Аминь, аминь, аминь, и да будет так вовеки.