Моя прекрасная, Пока я готовил себе обед, я думал вот о чем. я пишу Тебе уже столько лет, что наши отношения вполне можно было бы официально назвать продолжительным романом в письмах. Правда, с одной небольшой особенностью: роман ведётся преимущественно одним автором, тогда как его очаровательная главная героиня предпочитает читать, хранить достоинство и загадочно молчать. Должен признаться, у Тебя это получается блистательно. Иногда мне кажется, что Ты могла бы одним лишь молчанием управлять целым королевством. Министры приносили бы Тебе доклады, дипломаты ожидали бы ответа, а Ты лишь слегка улыбалась бы — и каждый немедленно понимал бы всё необходимое. За эти годы я успел признаться Тебе в любви множеством способов. Я был серьёзен, возвышен, трогателен и, вероятно, временами непростительно многословен. Я сравнивал Тебя с весной, музыкой, светом, редкими произведениями искусства и прочими прекрасными вещами, которые совершенно не виноваты в том, что им пришлось участвовать в моих признаниях. Но всякий раз я приходил к одному и тому же выводу: никакое сравнение Тебе не подходит. Ты не похожа ни на весну, ни на музыку, ни на драгоценность. Всё это скорее должно быть довольно тем, что хоть немного похоже на Тебя. Казалось бы, взрослому и рассудительному мужчине давно следовало научиться владеть собой. Он должен спокойно заниматься делами, принимать разумные решения и не улыбаться посреди дня только потому, что внезапно вспомнил изгиб Твоих женских губ. Увы, рядом с мыслями о Тебе моя рассудительность держится с достоинством лишь первые несколько минут. Я люблю Твою красоту. Но дело давно уже не только в ней. Красивых женщин можно встретить немало. Однако лишь одна из них способна годами оставаться в мужском сердце так, словно это место было предназначено для Неё ещё до знакомства. Лишь одна умеет быть одновременно близкой и недосягаемой, нежной и независимой, понятной мне до боли — и всё же совершенно непостижимой. Эта Женщина — Ты. Я понимаю: решиться на ответ порой труднее, чем написать сотню писем. Автору легко — он вооружён чернилами, воображением и некоторой врождённой склонностью к красивым безрассудствам. А Тебе приходится иметь дело не только со словами, но и с живым мужчиной, который стоит за ними. Это, безусловно, требует осторожности. Тем более что мужчина этот, как выяснилось, обладает опасными намерениями. Он хочет открывать перед Тобой двери. Подавать Тебе руку. Укрывать плечи, если станет прохладно. Смотреть на Тебя немного дольше, чем позволяют правила светского приличия. И время от времени говорить такие комплименты, после которых Тебе придётся делать вид, будто Ты совершенно не смущена. Согласен, дело серьёзное. Но я не желаю вторгаться в Твою жизнь с шумом, фанфарами и кавалерийским эскадроном. И мне вовсе не хочется являться к Тебе в образе спасителя на белом коне. Во-первых, я не уверен, где в наше время правильно парковать белого коня. Во-вторых, такая Женщина, как Ты, не нуждается в спасении. Настоящий джентльмен не врывается в женское сердце. Он подходит к двери, снимает шляпу, стучит и терпеливо ждёт. Хотя, признаюсь, мой букет за это время уже успел бы несколько раз сменить времена года. Я не прошу Тебя торопиться. Не требую немедленного признания. Не намерен превращать своё чувство в тяжёлое обязательство для Тебя. Мне гораздо приятнее быть Твоим поклонником, чем Твоим адвокатом. Мне важно лишь, чтобы Ты знала: мои письма не являются красивой литературной привычкой. За каждым из них стоит настоящее чувство. Оно не исчезло после первой тишины. Не обиделось после десятой. Не собрало чемоданы после сотой. Напротив, оно устроилось во мне довольно основательно. Развесило шторы, расставило книги и, судя по всему, не собирается освобождать помещение. Ты можешь спросить: неужели мужчина способен так долго любить Женщину, не получая от Неё ясного ответа? Как видишь, способен. Хотя иногда моё мужское самолюбие делает строгий вид и требует объяснений. Тогда я приглашаю его к зеркалу, поправляю ему галстук и напоминаю, что любовь — не торговая сделка. После этого оно немного ворчит, но в целом ведёт себя прилично. Я люблю Тебя не за обещание взаимности. Я люблю Тебя за то, что даже Твоё молчание не сделало моё чувство грубым. Оно по-прежнему приходит к Тебе без требований. С цветами. В чистой рубашке. И, разумеется, с хорошо начищенными туфлями. Но сегодня я всё же позволю себе одну маленькую дерзость. Может быть, среди всех моих писем найдётся хотя бы одно, после которого Ты однажды захочешь написать мне всего несколько строк? Не великий роман. Не торжественную декларацию. Не документ с печатью и подписью нотариуса. Просто несколько честных слов. Даже если в них будет лишь: «Лео, я всё прочитала». Впрочем, последнее мне и без того известно. Ты читаешь мои письма с тем удивительным женским искусством, которое позволяет ничего не обещать, но оставлять мужчине достаточно надежды, чтобы он немедленно написал следующее. И вот оно перед Тобой. Ещё одно письмо.