Твой нос, что мокрым холодом будил, Твои глаза, что верили доверчиво, Умчались в высь, где млечный свет скопил Душистых звезд дыхание застенчивое. А в душе зияет дыра, чёрная, без дна, Как Млечный Путь, который унесёт. Вся любовь моя теперь обречена, На эту боль, что вечно в ней поёт. И эта пустота – она страшней всех слёз, Она как бездна, что поглотила мир. Зачем, скажи, уходишь так всерьёз, Мой добрый, ласковый, любимый пёс? И пусть тропа их млечная манит, Вдоль тысяч солнц, где нет ни тьмы, ни страха, Здесь, без тебя, душа моя скорбит, И пустота болит, как рана после взмаха. А в душе зияет дыра, чёрная, без дна, Как Млечный Путь, который унесёт. Вся любовь моя теперь обречена, На эту боль, что вечно в ней поёт. И эта пустота – она страшней всех слёз, Она как бездна, что поглотила мир. Зачем, скажи, уходишь так всерьёз, Мой добрый, ласковый, любимый пёс? Оставлен след – невидимый, родной, Под сердцем бьёт печальным, тихим эхом. Ты там, за гранью, звездочка, постой! А здесь, моя любовь, наполнена лишь бредом. А в душе зияет дыра, чёрная, без дна, Как Млечный Путь, который унесёт. Вся любовь моя теперь обречена, На эту боль, что вечно в ней поёт. И эта пустота – она страшней всех слёз, Она как бездна, что поглотила мир. Зачем, скажи, уходишь так всерьёз, Мой добрый, ласковый, любимый пёс? Глаза собачьи, полные тепла, Не смотрят больше преданно в глаза. Осталась в доме память и зола, От уголька погасшего огня, где жили чудеса.