Свое первое письмо с признанием в любви я написал однокласснице в первом классе. Это было самое короткое письмо в моей жизни, где я собственноручно записал «Ты очень нравишься мне…» и незаметно от неё я подбросил эту записку ей в портфель. А на следующий день эта девочка пришла в класс такая нарядная и такая красивая. И ходила отныне уже такая всегда. Она не знала о том, что подбросил эту записку именно я. А я делал вид, что ничего не знаю о том, что произошло. Лишь втайне души я ликовал от счастья, любуясь ею нарядной, красивой и такой веселой девчонкой. Так уж получилось, но это произошло в мае месяце, за несколько дней до летних каникул. Всё лето я жил в предвкушении того, что скоро 1 сентября и я вновь встречу её и уже открыто скажу ей о том, что записка была моей. 1 сентября я не увидел её лица на школьной линейке. Я вообще больше никогда не видел её. Оказалось, что её родители переехали в другой район города вместе с ней. И она скорее всего пошла совершенно другую школу, о которой я никогда с тех пор так и не узнал. Еще тогда я не понимал, что внутри меня произошло какое-то взросление, хоть мне и было на тот момент около 8 лет. В каждой девушке с того момента я искал повторение её лика. По мере становления юношей я открыл для себя всю красоту женских душ. В какой-то миг я понял, что весь наш огромный мир состоит не из мужчин и женщин, а из женщин и их детей. Мне посчастливилось расти в кругу родных сестер, да и мой детский двор чаще всего был наполнен девчачьими визгами, - мальчишек было почему-то меньше. Я знал все игры, в которых играли девчонки. Мне нравилось их спасать по всякой ерунде, в которую они периодически вляпывались: то мяч надо достать из лужи; то надо залезть на дерево и спасти кошку оттуда. И каждый раз, когда я появлялся в образе этакого спасителя пред ними, я видел в их глазах особенное сияние, которое я никогда не забуду. Уже позже я начал понимать, что нет ни одной женщины в мире, глаза которой бы не сияли также, как глаза моих девочек из одного двора. А когда в Твоих глазах я заметил эту же сияющую искру, то признался в том, что хочу жить только ради того, чтобы продолжать день за днем видеть это сияние. То было сияние благодарности, сияние нежной слабости, сияние вселенского добра, сияние хрупкого всемогущества. Я никогда не мог подобрать самого подходящего слова для определения этого сияния в Твоих глазах, моя Возлюбленная. И однажды я решил, что буду называть это сияние очень простым словом – Ты. Ты, моя родная. Не лучик, не отблеск, а сам живой яркий свет, который однажды зажёгся в одной маленькой девочке, а спустя годы неожиданно и навсегда вспыхнул в Тебе. Я не подбрасываю Тебе записок в портфель, я кладу их на Твою виртуальную подушку. Я больше не прячу своего лица. Я смотрю в Твои глаза и говорю: это был я. Всегда я. Тот самый мальчик, который ликовал втайне, вырос в мужчину, который хочет ликовать открыто. Каждое утро с Тобой — как то далёкое 1 сентября, которого я так ждал, но теперь никто не уедет в другой район. Ты здесь. Ты рядом. Ты — моя нарядная девочка навсегда. Я не спасаю Тебя от лужи и больше не снимаю с дерева кошку. Я просто снимаю с Твоих уставших плеч тяжесть дня, я согреваю Твои ладони, я говорю «тише, я здесь», когда мир становится слишком громким. И каждый раз в ответ я вижу то самое сияние — Твою благодарность, Твою нежность, Твоё доверие. Оно сильнее любых слов. Знаешь, я так и не узнал адреса той моей одноклассницы. Но я узнал Твоё имя. Я узнал в Тебе всю красоту женской души, которую создал Бог. Я шепчу Твоё в темноте. Я пишу его и на песке и на снегу. Я кладу его под свой язык, как единственную таблетку, которая у меня осталась. Ты — не поиск, Ты — обретение. Ты — не отражение чужого лица, Ты — имеешь собственное лицо, неповторимое, наделенное всем лучшим, что делает меня столь восторженным Писателем. Я люблю Тебя не за сияние в глазах. Я люблю Тебя за то, что это сияние не гаснет, даже когда Ты спишь. Даже когда Ты грустишь. Даже когда Ты сердишься на меня — в нём всё равно тлеет тот самый первый майский свет, который я запомнил на всю жизнь. Я буду писать Тебе письма, пока руки держат авторучку. А когда перестанут — я буду дышать Тобой. Ты — моё второе дыхание, моя самая долгая весна, в которой я наконец остался жить насовсем. Я, Твой Лев, который больше никогда не спрячет записку, а читает её сейчас во всеуслышание пред всеми учащимися в школе жизни.