Если ты стяжал Духа Святаго, у тебя обязательно будут плоды. Но как разглядеть эти плоды? Само дерево не может увидеть на себе плоды. Если человек живет Духом Святым, он даже не замечает, что плодоносит. Это замечают другие люди.
В посланиях святых апостолов эти плоды перечисляются несколько раз: благость, праведность и истина. И в другом месте — любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона. То есть те, в ком эти дары уже проросли, не держатся внешних правил. Ими руководит и их наставляет Сам Святой Дух...
Церковь родилась в день Сошествия Святого Духа на апостолов. То, что произошло с учениками Христа во время поднявшегося шума и явления над их головами огненных языков, — это было обильное излияние даров Святого Духа. Они заговорили на иностранных языках...
В этих словах апостольских деяний описана целая россыпь даров Святого Духа: и говорение языками, и чудотворение, и исцеление, и пророчество, и вразумление, и видение явлений, и чудеса, и дар любви. Так начинался период, который и теперь не окончился. Его называют эпохой Святого Духа.
Кстати, для наших телезрителей, наверное, будет очень приятная новость. Она сногсшибательная. Вот и для тебя тоже, наверное — конца света не будет. Будет конец тьмы и конец зла. В Писании понятия конца света нет, есть понятие конца мира, лежащего во зле. А мы иной жизни и иного мира ожидаем, в котором правда живет.
Конца света не будет, потому что свет — это Бог, а конца Творцу быть не может. И поэтому мы ждем не конца света, а начала будущего века, будущей жизни. В этом плане мы счастливые люди. Помнишь, как мы говорим в нашем выражении в церковной жизни? «Встретимся на том свете». Про умершего человека говорят: усопший, а тот, кто уснул, тот проснется. И вот мы этим живем, это мы читаем. Если человек живет в этой жизни с Богом, по совести, по любви, по вере, он уже живой, так сказать. А что такое смерть? Переход в вечность.
Все великие идеи, все великие идеи в большинстве проистекают от самой главной идеи. От самой главной идеи — идеи бессмертия. Все остальные, все остальные, проистекают только из нее. Ни народ, ни нация, ни человек не может жить, не может жить без этой идеи.
Поэтому всякое твое слово, всякое твое дело — оно останется, оно останется в вечности. Поэтому, поэтому надо жить, надо жить навсегда.
У вас есть стихи прекрасные. Может, вы нам прочитаете?
Вы знаете, это стихотворение, которое я написала про себя, но оно долго было со мной в качестве идеи. Несколько лет раздумывала над этой темой. Она проста. Я думаю, что многие меня поймут. За других молиться понятно — как и за что. Вот человеку плохо или, наоборот, хорошо, или нужна помощь, поддержка, или просто по традиции надо поддержать. А вот за себя?...
Значит, Адам общается с Богом напрямую. Как мы называем разговор человека с Богом? Это молитва.
Получается, что изначально нам язык дан как молитва. Как молитва. Это высочайшая миссия у слов. Я наметил две миссии. Сейчас говорим о первой, самой высшей. То есть главная, высшая миссия слова — это что? Общение с Богом.
Почему мы и говорим, что, когда мы молимся, пусть даже краткая молитва, пусть просто: «Господи, помилуй». Когда-то у Адама не хватало любви произнести эту молитву. Всё можно было исправить. Когда мы молимся, мы говорим с Богом. Когда мы раскрываем Евангелие, Священное Писание, это Бог говорит с нами.
Святые говорят о том, что если Господь что-то попустил, значит, в этом есть польза для человека. Конечно, есть. А еще дьявола называют великим указчиком. Он показывает на наши слабые места. У людей в раю оказался острейший недостаток. Как сегодня говорят — дефицит любви.
Сказали же: вкушайте от всех деревьев до времени, а вот от этого древа не вкушайте. До времени. К слову, Василий Великий говорит о том, что это первый пост. Так и есть. Скажи, пожалуйста, сложный пост был? И понимаем, что сложность любого поста — это не продукты. Правда?..
Владыка, а Ангелы — их в Священном Писании называют служебными духами, да? То есть они служат Богу. Вот в чем их служба заключается? Ну вот в отношении нас, например. Они как раз обеспечивают создание тех условий, в которые надо поставить человека, исполняя промысел Божий о каждом из нас. Господь не Сам же лично там будет, так сказать, придумывать всякие обстоятельства, посылать людям болезни, проблемы, какие-то невероятные совпадения, которые человека ставят в очень тяжелые испытания, но которые он должен пройти, измениться, что-то понять и покаяться. Это всё обеспечивают как раз служебные духи.
Это из Послания к евреям Павла вы приводите слова, что все они, все они, что на них сердиться, как говорится? Мы вот сейчас проклинаем, чтобы они все сгорели. Подождите, они работают по плану Божиему, они исполняют свою функцию как служебные духи. И дальше апостол говорит: «Посылаемые на служение тем, кто желает наследовать спасение». То есть абсолютно всем, а тем, которые не пошли по пути Спасителя к своему спасению, — там вакханалия, там что угодно творится в этом мире...
На Руси среди казаков существовал обычай братания накануне боевых походов. На ранней зорьке выходили товарищи в чистое поле, чтобы на рассвете обменяться нательными крестами. Так становились они побратимами, то есть духовными братьями, которые давали слово вечной верности друг другу.
После молитвы, поклонившись, шли новоиспеченные братья в церковь за благословением ко святой Литургии, чтобы скрепить свое братание в причастии Святых Тайн Христовых. И отныне держались побратимы вместе — и в бою, и в жизни. Если кто из них был ранен, брат подставлял плечо, вызволял из плена, а то и закрывал побратима собой от врага. А если кто из них погибал, Христовый брат брал на себя заботу и защиту его семьи. И было то родство крестовое выше и крепче кровного.
С одной стороны, мы защищены от этого невидимого мира, когда нам дали ризы кожаные, то есть эту грубую плоть, погрузили наше подлинное тело, изначальное, созданное Творцом, вот обули вот в эту плоть — дебелую, тяжелую, болящую, стареющую, вот эту такую малосимпатичную и пахнущую так себе. Это, с одной стороны, скафандр, который нас защищает от этой агрессивной среды падших ангелов. И мы как бы их не видим, и слава Богу. И не дай Бог нам это прорвать, эту оболочку, и вдруг увидеть, что творится вокруг нас. Наша психика не выдержит. Это с одной стороны.
Но, с другой стороны, то, что мы с вами всё воспринимаем через некий аппарат, — каждое чувство имеет свой аппарат: хрусталики глаза, нервы, эпителий, носы, запахи, осязания. Всё это через... Это не непосредственно. Как вообще должен был человек непосредственно воспринимать мир, когда ему был доступен мир невидимый и мир видимый, владел всем этим? Мы не владеем, но бесы имеют возможность воздействовать на глаза, искажать слух. Вдруг что-то мы слышим, что не звучало, там запах появляется, которого и не было, этого запаха, но они имитируют это, понимаете? Или сладость во рту вдруг. От молитвы были такие несчастные, которые: «Вот когда я долго молюсь, у меня такая сладость, мед во рту прямо». Чего только не попускают они, понимаете?
Вот за счет того, что мы всё воспринимаем неистинно, с одной стороны, это нам помогает, а с другой стороны — это то, что позволяет бесам манипулировать нашими чувствами и имитировать то, что называется наводить чары. Вот это и есть очарование. Это то, чему подвержены эти несчастные люди, которые пошли по пути вот этого стяжания того, что им недоступно. Этих ощущений невероятных, каких-то дарований, видений, пророчеств. Вот они этого хотят, ну а как же? Ну мы же читаем, это же вот там так много было людей, которые этого достигали. Каждый сверчок знай свой шесток.
Вот как распознать, откуда сейчас, от кого — от демона твоего или от твоего Ангела-хранителя — тебе этот помысел? На самом деле ничего особенно сложного нет. Каждый из нас, ну, например, в детстве, когда человек ещё не очень загрязнён собственными грехами, помнит, что в нём борются как бы два человека. Один говорит: «Возьми эту вещь», а другой говорит: «Но это же твоего друга». Помысл от демона: «Возьми», а другой — от Ангела-хранителя. Поэтому определить очень просто. А где критерий? Критерий — Евангелие. Для того чтобы понимать, что такое негатив, что позитив. Потому что это слава Бога, и то, что Он сказал, — это истина абсолютная, в последней инстанции, в прямом смысле этого слова. Поэтому христианин как раз может легко определить.
В ту ночь Георгий с солуживцами забирали тела погибших товарищей с поля боя. В какой-то момент произошел взрыв, и одному из бойцов оторвало ногу. А я был от него в 3–4 метрах. Это уже потом впоследствии я ехал когда в военной машине медицинской, сижу и думаю: ни одного осколка не попало ни в меня, ни… там еще товарищ один был.
Ну, я считаю, это чудо. И плюс такое время было: как раз уже полпятого утра, начинали подниматься беспилотники. Я слышал их вой, этот дикий, наижутчайший вой. И то, что мы остались живы, — ну, это тоже такое чудеса. Я сейчас бы с вами здесь не стоял...
И вот, кстати, вот здесь очень важный момент, о котором пишут святые отцы: свой крест надо нести спокойно, нельзя под ним дёргаться. Вот если даже это перевести опять в обычное мировосприятие: если вы возьмёте, или кто-то, крест — и будет нести и пытаться его сбросить, под ним проявлять недовольство, то этот крест просто пошабаркает ваше плечо, спину, будут ссадины, будет течь кровь, и нести крест будет тяжелее. Надо просто понять, что крест бросить вообще невозможно. Человек, даже который идёт бунтом против Бога, говорит: «А я не хочу его нести», — у него всё равно не получится этот крест бросить, потому что он дан Самим Богом. Тут уже надо это принимать как данное. И что ещё очень важно: Господь никому не даёт его креста выше его сил и возможностей. То есть в этом богохульство. Когда, например, человек говорит: «Всё, я больше не могу, это невозможно». И даже идёт, например, на самоубийство или ещё на что-то, то он богохульник, он пошёл бунтом против Бога. Он как бы говорит: «Боже, Ты невозможный, Ты дал мне что-то выше моих сил». Это богохульство. Потому что Господь Сам клялся, обещал, что никому выше сил ничего не даёт в этой земной жизни. Никому.
Церковь вообще поет. Она читает, конечно, шепчет, молчит иногда, но, в принципе, она поет. И в Царствии Небесном поют. То есть это единственное искусство, которое можно забрать с собой с земли. То есть там искусство резьбы — там по камню, по дереву — не заберешь. Там какие-то ещё вещи, ну никак не возьмёшь с собой в рай. А вот пение берётся, значит, там поют, это уже очень важно. Значит, надо учиться петь по возможности или подпевать, припевать ту самую Трисвятую песнь.
Жизнь-то есть чудо. Понимаете, красота мира. Мы все с вами имеем возможность попасть в самое главное чудо — в Царство Небесное, с Богом. Ну, какого ещё чуда искать? Зачем? Жизнь тяготит, она не настолько прекрасна, как прекрасен будет тот будущий мир. То, что Господь нам даёт подтверждение Своей бытности, то, что Он нас утешает каким-то присутствием и какими-то действиями благодати, — да, это просто укрепляет нашу веру. Потому что если бы не было подтверждения благодати, не было бы вот этих чудес, о которых мы говорим, тяжело было бы в таком жёстком безблагодатном состоянии стремиться к Царству Небесному. А так как Царство Небесное — оно не где-то там, за горами, за будущей жизнью, оно, Царство Небесное, среди нас. Просто если тебе это важно, тебе даёт Бог откровение. Если тебе это не важно, то зачем Он тебе будет давать откровение, когда тебе оно не нужно? Потому что все чудеса даются человеку, когда ему это нужно, когда ему это очень важно.
Ирина вспоминает, как вместе с напарником оказались в открытом поле под шквальным огнём противника. Некуда было спрятаться, не было возможности куда-то убежать, как-то скрыться. И мы очень долго находились под артобстрелом противника. И так получилось, что над нами рой камикадзе, и работает по нам артиллерия противника, крупнокалиберные снаряды.
Казалось, гибель неминуема. В ту же минуту из глубины сердца вырвалась самая искренняя молитва Богу.
И мы лежим, к земле прижались, и мы понимаем, что мы не жильцы, мы скоро погибнем. А жить очень хочется в этот момент, очень хочется жить. И он на меня такой смотрит, говорит: «Что будем делать?» Я говорю: «Молись». А я не знала, что ему ещё ответить. И он такой: «Я не умею». Я говорю: «Ну, своими словами».
Снаряды разрывались прямо над головой.
Почему и в Апокалипсисе, и вообще в церкви фимиам, ладан – это символ молитвы? Нам пахнет, нам приятно, и мы ассоциируем это, делаем такой перенос смысловой на то, что Бог обоняет молитву святых. Он ее вдыхает, как бы ноздрями, хотя Он не антропоморфен.
И мы об этом читаем в Библии, что благоухание для Господа – та или иная жертва. И Господь обонял первую жертву Каина и Авеля, и жертва Каина Ему была неприятна по состоянию сердца Авеля, состояние приносящего. А Каина была неприятна. То есть Он совершает некие принимательные действия. Он принимает ту или иную жертву или не принимает. И если принимает, то она приятна Ему, как человеку приятен ароматный запах. То есть Он отгоняет всякое зло. Демонская сила вообще, она приносит с собой смрад...
Есть особая миссия у русского народа, та самая, о которой этот пророк XIX века, можно так сказать, речь идет о Достоевском, его знаменитая речь на открытии памятника Пушкину в Москве. Когда он конкретно сказал, что русский народ – народ Мессия, и ничего он с этим не поделает, и что он будет последний, кто явит свет веры с Востока, отступившим от Христа Западу. Это были слова, сказанные в середине XIX века.
Ну, есть безбожие, всякие там ЛГБТ, там, движения. Но войны Богу никто не объявлял, кроме Советского Союза. Война с Богом — это мы прошли. И при этом мы это не приемлем. Понимаете, вот буквально. Значит, есть некая миссия. А значит, князь тьмы со своими клевретами будет работать плотно. И одна из его успешных позиций — это мат. Вот тут он сумел, он всех подчинил этой злой силе. Это же словесность. Человек — единственное существо, кроме Ангелов, обладающее словесностью. Вот тут он и припечатал: говори моими словами, человек, а значит, далеко от меня не уйдёшь. Вот смысл мата.
Вот вообще страх перед тёмными силами — это какая-то духовная проблема в человеке? Или действительно нужно бояться? Если их не нужно бояться, что тогда человеку нужно делать?
У человека, христианина, есть всё необходимое. Всё нам дал Господь.
В первую очередь необходимы покаяние и Причастие. Вот. Ну, мы не говорим уже о крещении. Крещение, безусловно, и ангел-хранитель, который поможет. Но вот эти все известные приёмы — они простые, но они исключительно действенны. Это крещенская вода, которой надо запастись на целый год...
Христианство — вера аскетичная. «Аскео» означает упражняться. Поэтому человеку и предлагается целый ряд занятий и упражнений: побеждать леность, желание поспать, желание поесть и многое другое. Вроде бы это безгрешные вещи. Но ограничиваются не только грехи — иногда ограничиваются даже полезные и простые, негреховные вещи. Для того чтобы человек бодрствовал, был на страже, чтобы он, как припоясанный воин, не снимал с себя амуницию.
Так что умейте властвовать собой. Эта пушкинская строчка в христианском прочтении звучит как Божий призыв ко всем людям. Не просто совет Онегина Татьяне — мол, береги себя, девочка, чтобы тебя никто не испортил, — а Господне наставление: учитесь властвовать собой. Это самый главный жизненный навык.
Когда мы воспитываем детей, то дай Бог всем это понимать и дай Бог всем это исполнить: научить их воздерживать руку от прикосновения к чужому, язык — от ненужных разговоров, глаза — от жадного взирания на чужое.