Этот фильм — редкая удача, когда по-настоящему великая проза Толстого обретает на экране вторую, не менее глубокую жизнь. Снятый в 1987 году режиссёром Михаилом Швейцером, он стал его последней работой и настоящим творческим завещанием. В центре этого психологического и эмоционального напряжения — Олег Янковский, чья работа в роли Василия Позднышева стала одной из вершин его карьеры. 📖 Сюжет: исповедь в купе поезда Вся история — это исповедь, которую благополучный и уважаемый человек по имени Василий Позднышев (Янковский) неожиданно изливает случайному попутчику в поезде. Он рассказывает о том, как из любящего мужа и отца превратился в убийцу собственной жены. Это не просто рассказ о преступлении, а исповедь человека, который с мучительной честностью пытается понять, как его жизнь могла так страшно обернуться.
Москва, 17 июля 1944 года. По улицам столицы прошли около 57 тысяч немецких военнопленных, захваченных Красной армией во время операции «Багратион». Их провели через центр Москвы, после чего улицы были промыты водой.
Сирота с передовой. Назвали КРИ. Мама погибла при обстреле кассетными боеприпасами, но успела родить. Приемным отцом является многодетный отец, фермер с Волгоградской обл. с позывным Гриня. Теперь КРИ не сирота.
Вчера жили рядом. Учились по одним и тем же учебникам. Смотрели одни фильмы. Болели за одни команды. А потом оказалось, что у каждого своё прошлое, свои герои и свои враги. И вот это мне всегда было интересно: как за одно поколение можно настолько изменить взгляд людей на то, что ещё недавно было их общей историей? Неужели для этого действительно достаточно просто поменять учебники? Оказывается, да, только еще нужно, чтобы руководство страны готово было распилить страну за деньги. На примере Украины и Зеленского это отчетливо видно невооруженным взглядом. СССР • Россия • Украина • 90-е • образование • историческая память • Сорос • геополитика
ОКО ВОЙНЫ: КАК ДРОН РЕШАЕТ ИСХОД
Это не игрушка. Это стальной хищник, чей взгляд пронзает тучи и впивается в тыл врага. Разведдрон на СВО — не просто техника. Он — высший арбитр боя. Информация правит войной. И дрон — её единоличный хозяин. Всевидящ. Ни лес, ни подвал, ни маскировка не спасут. Тепловизор, оптика, многокилометровый горизонт. Командир перестаёт гадать — он знает. Где враг, куда бить, откуда ждать удар. Дрон превращает хаос в шахматы, где фигуры ходит Родина. Беспощаден. Оператор — не механик. Он жрец войны. Его джойстик наводит «Гвоздики» и «Мстители». Каждый скорректированный залп — спасённая жизнь нашего пехотинца. Он видит смерть в деталях, но рука тверда. Его пафос — отмщение. Властен. Враг замирает от гула винта. Боится двинуться днём. Дрон висит часами, перерезая артерии снабжения без рукопашной. Он — проклятие логистики, скальпель, вскрывающий оборону. Война стала прозрачной. Наш разведчик — её главный глаз. Пока жужжит винт — враг обречён. Пока мы видим — мы побеждаем. Смерть с небес работает на нас. Это не просьба. Это приговор.